Рецензия на фильм А. Германа «Трудно быть Богом» 2013

9Режиссер: Алексей Герман-старший
Премьера: 13.11.2013
Премьера РФ: 27.02.2014

Будах: «Сдуй нас или, еще лучше, оставь нас в нашем гниении»!
Румата: «Сердце мое полно жалости».

Сложно вспомнить  фильм, чья история создания, по сути продлившаяся более сорока лет,  была бы настолько интересной и богатой на события, сродни детективному  роману. Случай, пожалуй, уникальный в кинематографе. Алексей Герман задумал снять картину по мотивам столь понравившегося ему произведения братьев Стругацких «Трудно быть Богом» еще в 68-м. Но «пражская весна» поставила крест на уже готовом и предварительно одобренном совместном сценарии. В итоге картину начали снимать лишь в конце 1999г., а премьера состоялась только в ноябре 2013 на Римском кинофестивале, уже после смерти ее автора.

«Трудно быть Богом», безусловно, кино великое. Но надо четко понимать некоторые его особенности. Во-первых, это не буквальная экранизация книги, скорее ассоциативный ряд впечатлений, преломленный через специфическое восприятие режиссера. Во-вторых, фильм по начинке абсолютно не развлекательный. В-третьих, тот мир, та атмосфера, что царит на экране, создает совершенно дискомфортную среду для зрителя, что выливается в некоторое преодоление себя.

Сценарий, что был первоначально написан совместно со Стругацкими, со временем был переделан и переписан уже лично Германом и его супругой Светланой Кармалитой. И главное отличие, пожалуй, заключается в превращении сценария из узко временного в актуальный на все времена. Конечно, те, кто не читал книгу, рискуют абсолютно ничего не понять из увиденного, а знакомые с первоисточником смогут лишь угадать схожие сцены, эпизоды, фразы. Но здесь буквальность не так важна, превалирует создание атмосферы, нужного ракурса и введения зрителя в особое психологическое состояние для осознания истины.

 

Герман пробовал многих на главную роль дона Руматы, а выбрал  в итоге Леонида Ярмольника, фигуру все-таки телевизионную, актера, снимающегося преимущественно в легких комедиях, но зато правильно произнесшего  те слова, что вынесены в эпиграф, сказав их на пробах в сторону, вскользь, но верно. Все же Герман – это рентгеновский режиссер, как сказал про него Ярмольник. Как часто, в общем-то, комедийные актеры у него играли совершенно нехарактерные для себя роли, перерождались, демонстрируя ранее скрытый драматический талант. Это Ролан Быков в картине «Проверка на дорогах» (1971), необычный дуэт главного комика страны Юрия Никулина  с эстрадной певицей и актрисой Людмилой Гурченко в «Двадцать дней без войны» (1976), Андрей Миронов в ленте «Мой друг Иван Лапшин» (1984). Так переродился и Леонид Ярмольник. И хоть он уже далеко не юн, но сумел войти в нужную амплитуду, в нужный ритм, в осознание того, для чего Герман добивался от него не играть традиционно. Среди задействованных актеров в «Трудно быть Богом» была масса непрофессиональных. Алексей Герман по всей стране отыскивал особый «средневековый взгляд», в том числе людей с разного рода отклонениями. Они приезжали на съемки с няньками и сиделками, большинство даже не понимало буквально, что же тут происходит, на каждый звук и действие на площадке они очень естественно и неподдельно реагировали. Этого и добивался Герман от Ярмольника – перестать играть и быть настолько же понятным и убедительным в кадре, подчиняя себя почти реальной документальности.

Полный смрада и грязи, принюхивающийся и сплевывающий, вечно хлюпающий и воняющий  экскрементами – таков мир Арканара, возведенный вокруг чешского замка Точник (где проходила основная часть съемок). Чистого неба у Германа не бывает, поэтому черные тучи – начало съемочного процесса, а когда их нет, из шлангов оживляли грязь и закрывали солнце. Жизнь арканарцев уродлива во всех проявлениях, кажется, у них нет ни истории, ни будущего, а время замерло в этой непроглядной тьме. Умников давно повесили, а птицы им выклевывали глаза, память остальных пустеет и обезличивается. Даже монахи позабыли все песнопения, и могут разве что мычать гортанными звуками. При таком упадке Румата не может выдержать без музыки, изредка наигрывая дома своеобразную вариацию на тему «Каравана» на некоем подобии средневекового кларнета. Просмотр фильма напоминает путешествие по некоему длинному и тесному коридору, приходится буквально продираться через густо заставленные проходы, комнаты, через омерзительные человеческие тела. Кадр всегда плотный, сосредоточенный, следящий, эпизодически дающий широкий угол.

Еще одна сложность при просмотре – озвучка. Подчас неразборчивость слов – это намеренный авторский стиль, что используется Германом почти в каждой своей работе. Он специально иногда добивался такого эффекта, что разговоры главных действующих лиц, что называется «в фокусе», а кружащие вокруг реплики – не разобрать. Этот гул создает особый фон, сливающийся с остальными звуками в унисон.

Слава Богу, фильм совершенно аполитичен, и какие-то аналогии в нем найдут лишь те, кто этого хочет. Понятия «добро», «зло», «любовь», особенно «гуманизм» растворяются в многослойной драпировке. Герман намеренно лишает картину каких бы то ни было лозунгов. Даже знаменитая фраза — «где торжествуют серые, к власти всегда приходят черные» (вольно переиначенная и с акцентированная Ярмольником двойным словом «всегда») — все же несет в себе куда более масштабный смысл. Как бы нам самим не погрузиться во всю эту грязь невежества и серости. Мы должны помнить о необходимости  не жалеть сил ни духовных, ни физических на самосовершенствование личности. Герман неоднократно нес эту мысль в своих интервью, говоря о катастрофическом падении уровня культуры общества. Оттого его картина как проповедь, наставление, предостережение. И символическая вера в будущее одновременно – ведь белый снег в конце сменил грязь беспросветной осени. И Бог сошел к людям «не для того, чтобы осудить их, а чтобы мир через него был спасен».

Фильм «Трудно быть Богом» оказался вторым, и уже окончательным, прощанием с публикой Алексея Германа. Однажды он уже готовился к смерти, снимая свою последнюю работу «Хрусталев, машину!». Однако жизнь его не отпустила, пока он не решился, не рискнул, не снял свое действительно последнее великое кино. Кино, во многом выбивающееся своей стилистикой из всего его творчества, кино, лишенное четкого хронотопа, оттого приобретающее статус искусства вне времени и места.

 

Подготовил: Андрей Кузовков

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal